Русский — Владиславлев (1867): Первый отдел. О пространстве — §§ 2, 3 и выводы
Перевод М. И. Владиславлева, С.-Петербург, тип. Н. Тиблена, 1867, с. 26–33. Набрано по факсимиле (Internet Archive) с сохранением дореформенной орфографии. Общественное достояние. Примечания переводчика опущены. Источник
Посредствомъ внѣшняго чувства (свойства нашей души) мы представляемъ себѣ предметы находящимися внѣ насъ и притомъ въ пространствѣ.Въ немъ опредѣляются ихъ фигура, величина и взаимное отношеніе другъ къ другу.Напротивъ внутреннее чувство, посредствомъ котораго душа усматриваетъ саму себя и свои состоянія, не даетъ намъ никакого нагляднаго представленія о самой душѣ.Впрочемъ и оно имѣетъ свою опредѣленную форму, въ которой единственно возможны представленія внутреннихъ состояній души; именно все, что̀ относится къ внутреннимъ событіямъ, представляется нами въ отношеніяхъ времени.Какъ время не можетъ быть усматриваемо внѣ насъ, такъ пространство не можетъ быть представляемо, какъ нѣчто внутри насъ.Что же такое пространство и время?Принадлежатъ ли они къ разряду существъ?Или они выражаютъ опредѣленія и отношенія вещей самихъ въ себѣ, какія должны быть въ нихъ независимо отъ нашихъ представленій, или они принадлежатъ къ разряду свойствъ, зависящихъ отъ самой формы представленія, и слѣдовательно отъ свойства нашей души, и безъ нея не были бы приписаны ни одной вещи?Дабы рѣшить этотъ вопросъ, мы изложимъ понятіе пространства.Подъ изложеніемъ (expositio) я разумѣю ясное представленіе того, что входитъ въ понятіе; изложеніе будетъ метафизическимъ, если оно объяснитъ намъ стороны понятія a priori.
1) Пространство не есть понятіе, извлекаемое нами изъ внѣшняго опыта.Представленіе пространства должно быть предварительно въ насъ, дабы мы могли извѣстныя ощущенія относить къ чему-нибудь внѣ насъ (т. е. къ чему-нибудь находящемуся въ другомъ мѣстѣ, не въ томъ, гдѣ мы находимся), также, — чтобы мы могли представлять ощущеніе одно внѣ другаго и рядомъ съ другимъ, слѣдовательно нетолько различными, но и находящимися въ различныхъ мѣстахъ.Слѣдовательно, представленіе пространства не можетъ быть опытно заимствовано нами изъ отношеній внѣшняго явленія, но само это явленіе возможно только при упомянутомъ представленіи.
2) Пространство есть необходимое представленіе a priori, находящееся въ основѣ всѣхъ внѣшнихъ представленій.Нельзя представить себѣ, что не существуетъ пространства, хотя легко можно вообразить, что въ немъ нѣтъ никакихъ предметовъ.На него можно поэтому смотрѣть какъ на условіе возможности явленій, отъ нихъ совершенно не зависящее.Слѣдовательно, оно есть представленіе a priori, необходимо составляющее основу внѣшнихъ явленій.
3) Пространство не есть дискурсивное, или общее понятіе объ отношеніяхъ вещей, но чистое наглядное представленіе.Ибо вопервыхъ можно представить себѣ только одно пространство, и если говорится о многихъ пространствахъ, то приэтомъ разумѣются только части одного и того же пространства.Эти части не могутъ предшествовать всеобъемлющему пространству, какъ его составные отдѣлы (изъ которыхъ можно было бы его составить); они только мыслятся въ немъ.Пространство въ сущности одно, всякое разнообразіе въ немъ, или понятіе о пространствахъ вообще основывается только на томъ, что мы ограничиваемъ его.Отсюда слѣдуетъ, что наглядное представленіе a priori (происходящее не изъ опыта) находится въ основаніи всѣхъ понятій о пространствѣ.Такъ, всѣ геометрическія положенія, наприм., что въ треугольникѣ двѣ стороны, взятыя вмѣстѣ, больше третьей, вытекаютъ не изъ общихъ понятій о линіи и треугольникѣ, но выводятся нами изъ нагляднаго представленія и притомъ съ аподиктическою достовѣрностію a priori.
4) Пространство представляется намъ безконечною данною величиною.Всякое понятіе можетъ быть мыслимо, какъ представленіе, заключающееся въ безконечномъ множествѣ другихъ возможныхъ представленій (какъ ихъ общій признакъ), слѣдовательно первое содержитъ подъ собой послѣднія.Но ни одно понятіе не можетъ быть представляемо нами содержащимъ въ себѣ безконечное множество представленій.Пространство же мыслится нами въ послѣднемъ видѣ (ибо всѣ части пространства существуютъ вмѣстѣ).Слѣдовательно оно есть представленіе a priori, а не понятіе.
Подъ трансцендентальнымъ изложеніемъ я разумѣю объясненіе понятія, какъ принципа, изъ котораго можетъ быть выведена возможность синтетическихъ познаній a priori.Оно будетъ удовлетворять своей цѣли, если видно будетъ, 1) что эти познанія дѣйствительно вытекаютъ изъ даннаго понятія, 2) что они возможны только при данномъ объясненіи его.Геометрія есть наука, опредѣляющая свойства пространства синтетически и притомъ a priori.Чѣмъ же должно быть пространство, чтобы изъ него можно было выводить такія познанія?По своему происхожденію оно должно быть представленіемъ; ибо изъ простыхъ понятій невозможно выводить никакихъ сужденій, выходящихъ изъ круга понятія, что несомнѣнно происходитъ въ геометріи (Введеніе, V). Вмѣстѣ съ симъ это представленіе должно быть a priori, т. е. быть въ насъ прежде всякаго чувственнаго воспріятія предмета, слѣдовательно, чистымъ сверхъопытнымъ представленіемъ.Геометрическія положенія суть всецѣло аподиктическія, т. е. сопровождаются сознаніемъ ихъ необходимости, наприм. пространство имѣетъ три измѣренія; подобныя сужденія не могутъ происходить изъ опыта, ни быть выведены изъ какого-либо опытнаго положенія (Введ., II).Какимъ же образомъ внѣшнее представленіе можетъ находиться въ душѣ, предваряя самые предметы и дѣлая возможнымъ опредѣленіе понятій послѣднихъ a priori?Очевидно, не иначе, какъ въ видѣ формальнаго свойства субъекта, — испытывать дѣйствіе внѣшнихъ предметовъ и такимъ образомъ получать непосредственное о нихъ представленіе, т. е. наглядное представленіе, слѣдовательно, въ формѣ внѣшняго чувства вообще.Только при нашемъ объясненіи очевидна возможность геометріи, какъ синтетическаго познанія.По этому признаку, т. е. въ какой мѣрѣ удовлетворительно объясняется возможность послѣдняго, можно легко отличить всякій другой способъ объясненія, хотя бы по виду и согласный съ нашимъ.
1) Пространство не представляетъ намъ свойства вещей самихъ въ себѣ, т. е. ничего такого, что находилось бы въ самихъ предметахъ и что оставалось бы, если отвлечь всѣ субъективныя условія нагляднаго представленія.Ни абсолютныя, ни относительныя опредѣленія не могутъ предварять самое бытіе вещей, которымъ они приписываются, слѣдовательно не могутъ быть наглядно представляемы a priori.
2) Пространство есть не болѣе какъ форма всѣхъ явленій внѣшнихъ чувствъ, т. е. субъективное условіе чувственности, при которомъ единственно возможно внѣшнее наглядное представленіе.Воспріимчивость лица, состоящая въ томъ, что оно воспринимаетъ дѣйствія предметовъ, необходимо должна предшествовать всякому наглядному представленію о нихъ.Поэтому понятно, какимъ образомъ форма всѣхъ явленій можетъ предварять въ душѣ всякія дѣйствительныя воспріятія и какимъ образомъ она въ качествѣ чистаго представленія, въ которомъ всѣ предметы должны быть опредѣлены, можетъ заключать въ себѣ принципы взаимныхъ отношеній ихъ до всякаго опыта.Значитъ, только съ человѣческой точки зрѣнія можно говорить о пространствѣ, о протяженныхъ существахъ и т. д. Представленіе пространства ничего не будетъ значить, лишь только мы устранимъ субъективное условіе, при которомъ единственно можетъ быть пріобрѣтено нами внѣшнее наглядное представленіе, — именно тотъ способъ, какъ мы испытываемъ на себѣ дѣйствіе внѣшнихъ предметовъ.Протяженность приписывается вещамъ только въ той мѣрѣ, въ какой онѣ являются намъ, т. е. какъ предметамъ чувственности.Постоянная форма этой воспріимчивости, называемой нами чувственностью, есть необходимое условіе всѣхъ отношеній, въ которыхъ мы представляемъ предметы внѣ насъ и если устранить всѣ эти предметы, то останется только чистое наглядное представленіе, называемое пространствомъ.Такъ какъ особенныя условія чувственности, могутъ быть условіями только явленій, а не самыхъ вещей, то можно сказать, что пространство обнимаетъ всѣ, внѣшнимъ образомъ являющіеся намъ, предметы, но не вещи сами въ себѣ, будутъ ли онѣ наглядно представляемы или нѣтъ тѣмъ или другимъ субъектомъ.Мы не можемъ судить о представленіяхъ другихъ мыслящихъ существъ, связаны ли они тѣми же условіями, какія ограничиваютъ наши представленія и для насъ обязательны.Если мы къ понятію субъекта присоединимъ упомянутое ограниченіе, тогда сужденіе будетъ безусловнымъ.Положеніе: всѣ вещи существуютъ рядомъ въ пространствѣ, имѣетъ смыслъ только при томъ ограниченіи, если подъ вещами будемъ разумѣть предметы нашего чувственнаго представленія.Присоединимъ это условіе къ понятію и скажемъ: всѣ вещи, какъ внѣшнія явленія, существуютъ одна съ другою рядомъ въ пространствѣ, тогда получимъ правило всеобщее и безусловное.Поэтому наше изложеніе говоритъ о реальности (т. е. объективномъ значеніи) пространства, по отношенію ко всѣмъ встрѣчаемымъ нами предметамъ, и вмѣстѣ объ идеальности его по отношенію къ вещамъ, разсматриваемымъ въ самихъ себѣ нашимъ разумомъ, т. е. безъ отношенія къ свойствамъ нашей чувственности.Утверждая такимъ образомъ опытную реальность пространства (по отношенію ко всякому возможному опыту), мы въ тоже время допускаемъ его трансцендентальную идеальность, т. е. мы говоримъ, что оно не существуетъ, если мы устранимъ условіе возможности всякаго опыта и разберемъ, въ какомъ отношеніи оно находится къ вещамъ самимъ въ себѣ.Кромѣ пространства нѣтъ другаго субъективнаго и относящагося къ внѣшнему міру представленія, которое могло бы быть названо объективнымъ a priori.Кромѣ представленія пространства никакое другое не можетъ дать намъ синтетическихъ сужденій a priori (§ 3).Поэтому всѣмъ другимъ представленіямъ нельзя приписать въ строгомъ смыслѣ идеальности, хотя и они имѣютъ то общее съ представленіемъ пространства, что также составляютъ субъективное свойство чувственности, напр. ощущенія зрѣнія, слуха, осязанія — цвѣта̀, тоны, теплота: какъ простыя ощущенія а не представленія, они не даютъ намъ непосредственныхъ знаній о предметѣ, тѣмъ менѣе знаній a priori.Наше замѣчаніе имѣетъ цѣлью предостеречь отъ объясненій идеальности пространства посредствомъ слишкомъ недостаточныхъ примѣровъ; именно цвѣта̀, вкусъ и проч. должны быть разсматриваемы не какъ свойство вещей, а какъ измѣненія субъекта, которыя у разныхъ людей могутъ быть различныя.Въ этомъ случаѣ опытный разсудокъ часто принимаетъ явленіе, наприм. розу, за вещь саму въ себѣ, тогда какъ самый цвѣтъ ея, можетъ быть, каждому глазу кажется неодинаковымъ.Наше трансцендентальное понятіе должно служить напоминаніемъ, что представляемое нами въ пространствѣ не есть вещь сама въ себѣ, что оно не есть форма вещей, принадлежащая имъ самимъ въ себѣ, но что предметы сами въ себѣ намъ неизвѣстны и что, такъ-называемые, внѣшніе предметы суть не болѣе какъ представленія нашей чувственности; ихъ форма есть пространство, истинный же корелятъ, т. е. вещь сама въ себѣ намъ не извѣстна и не можетъ быть познана, тѣмъ болѣе что въ опытѣ никогда не возникаетъ о ней и вопроса.