Опустошите время. Это Вам вполне по силам: Вы можете представить себе отрезок времени, в котором ничего не происходит, и Кант говорит то же самое: мы вполне можем мыслить время без явлений. Теперь попробуйте в обратном направлении. Попробуйте убрать время и сохранить всё остальное.
Вы не можете даже приступить к этой попытке. Попытка занимает мгновение, потом ещё одно. Картина, которую Вы складываете, складывается последовательно. Что бы Вы ни делали, чтобы избавиться от времени, происходит во времени.
В прошлый раз мы проводили тот же эксперимент с пустой комнатой. Уберите мебель, здание, небо, каждый предмет во Вселенной — а пространство упрямо отказывается уходить вместе с ними. Кант счёл эту маленькую неудачу воображения свидетельством и заключил, что пространство — то, что Вы приносите, а не то, что находите. Вот вторая из двух форм. Не та, в которой Вы видите вещи. Та, в которой Вы живёте, — и здесь эксперимент проваливается ещё сильнее, потому что из времени нельзя выйти даже настолько, чтобы попытаться.
И заметьте, почему это не просто психологическая причуда. Предположим, Вы захотели бы доказать, что мы узнаём о времени, наблюдая за тем, как что-то происходит: сначала это, потом то, и в конце концов мы отвлекаем идею «после». Ответ Канта умещается в одно предложение, и обойти его очень трудно: Вы не смогли бы заметить, что одно произошло после другого, если бы у Вас уже не было времени, в котором это можно заметить. Последовательность — не то, что вручает Вам восприятие. Это форма, которую восприятие уже имеет.
Таков тезис, сформулированный прямо, ещё до того, как мы его заслужили: время — не то, сквозь что Вы движетесь. Это форма Вашей собственной внутренней жизни. Остальная часть этого текста — аргумент.
Для пространства главным ходом Канта была геометрия: она работает, она не могла прийти из опыта, следовательно, пространство есть нечто в Вас. Для времени у него был более короткий путь, и он говорит об этом почти извиняющимся тоном: важную часть он уже спрятал в предыдущие аргументы, так что здесь он добавляет лишь ещё одну вещь.
Эта ещё одна вещь — изменение.
Поставьте чашку на левый край стола. Теперь передвиньте её вправо. Произошло нечто совершенно обыденное, но если аккуратно это записать, получится прямое противоречие:
Пример: чашка, которая и стоит, и не стоит на месте
Чашка стоит на левом краю стола.
Чашка не стоит на левом краю стола.
Оба утверждения истинны об одной и той же чашке. Взятые вместе, они дают не трудное утверждение, а сломанное. Сколько ни думай о чашках, столах или местах, правильным оно не станет, потому что ни в одной из этих идей нет ничего, что позволяло бы вещи одновременно обладать и не обладать одним и тем же свойством.
Добавьте три слова — и всё не просто исправится, а станет очевидным: одно после другого.
Это весь аргумент, и стоит увидеть, как мало ему нужно. Кант не говорит, что время делает противоречия законными. Он говорит, что последовательность — единственное в мире, что снимает именно это противоречие, а последовательность нельзя получить из определения. Из какого бы то ни было понятия нельзя вывести «а потом». У Вас уже должно быть «до» и «после» — развёрнутое, доступное, заранее.
Поэтому всякий раз, когда что-то движется, — каждый уроненный стакан, каждая перевёрнутая страница, вся физика целиком — Вы опираетесь на то, чему никогда не учились. Кант называет это общим учением о движении, и его мысль в том, что оно имеет смысл только потому, что время уже было на месте, чтобы придать ему смысл.
Примечание для тех, кто читает столбцы оригинала: в издании 1781 года этого раздела нет. Кант написал его шесть лет спустя. Немецкая панель A переходит от последнего пронумерованного аргумента прямо к выводам, и ничего не пропущено — там просто ещё ничего не было.
Вот где Кант говорит, что такое время, и ответ — не «измерение» и не «мера». Время есть форма внутреннего чувства: тот облик, который имеет Ваша собственная внутренняя жизнь, когда Вы на неё смотрите.
Звучит абстрактно, пока не заметишь, какую проблему это создаёт и как Кант с ней справляется.
Пространство даёт Вам фигуры. Укажите на что-нибудь — и Вы укажете на фигуру с краями, размером, положением. Внутреннее чувство не даёт ничего подобного. У Ваших мыслей нет контура. Ваше настроение не имеет определённой формы. Смотреть там не на что — и всё же в этом явно есть порядок: одно за другим, весь день.
Поэтому мы хитрим. Кант говорит, что мы восполняем недостающую фигуру, заимствуя её: мы представляем время как линию, уходящую в бесконечность, — единый ряд, только одно измерение. Вы так делали. Так делают все: временная шкала, полоска календаря, полоса, заполняющаяся по мере того, как звучит песня. Мы рассуждаем о времени, рассуждая об этой линии.
А затем он добавляет фразу, которая делает всю аналогию честной:
«…и по свойствам этой линии мы заключаем о всех свойствах времени, за исключением лишь того, что части линии существуют одновременно, тогда как части времени всегда существуют последовательно».
Прочитайте это дважды. Линия даёт нам всё — порядок, направление, одно измерение, отсутствие пробелов, — кроме единственной черты, которая делает линию линией. Все части линии существуют сразу. Именно поэтому её можно увидеть. Части времени никогда не существуют все сразу; именно это делает время временем. Картинка работает как раз потому, что передаёт самое существенное неверно.
Кант даже превращает это заимствование в свидетельство. Если нам приходится рисовать время, чтобы о нём думать, и если каждое отношение во времени можно изобразить как отношение во внешней картине, то представление о времени вовсе не общая идея. Идеям диаграммы не нужны. Времени нужна, потому что время — это то, что мы имеем, а не то, что мы определяем.
Третий вывод — тот, который стоит унести с собой, и именно здесь две половины эстетики перестают быть симметричными.
Пространство, говорит Кант, есть форма внешнего чувства — и это настоящая граница. Многое из того, что есть у Вас сегодня, не находится ни в каком определённом месте. Тревога не находится в метре слева. Мелодия, засевшая в голове, не имеет координат. У сожаления нет размера. Пространство управляет миром, на который Вы смотрите, а мир, на который Вы смотрите, — лишь часть того, что есть.
У времени такого края нет. Каждое Ваше представление — и о внешних вещах, и вовсе не о чём-то внешнем — есть, как говорит Кант, определение души и потому принадлежит Вашему внутреннему состоянию. А Ваше внутреннее состояние существует во времени. Поэтому время получает всё: непосредственно — всю внутреннюю жизнь, а затем тем же путём и всё внешнее, потому что видеть здание — это тоже нечто, происходящее в Вас.
«Все явления вообще, т. е. все предметы чувств, существуют во времени и необходимо находятся в отношениях времени».
Из комнаты можно выйти. Из мгновения выйти нельзя, и причина не в том, что время очень велико. Причина в том, что сам выход занял бы время. Нет точки обзора, потому что смотрение сделано из того же материала, что и то, на что смотрят.
Затем Кант говорит то, что всегда звучит как отречение, но им не является. Время эмпирически реально: Вам никогда не будет дано ничего, что ускользнуло бы от него, — ни одного предмета, никогда. И время трансцендентально идеально: вычтите условия того, чтобы у Вас вообще был какой-либо опыт, спросите, что такое время помимо всякого возможного субъекта опыта, — и ответ будет: ничто. Не медленная река. Не пустая сцена. Ничто.
Здесь, как и в случае пространства, он тщательно блокирует дешёвую версию этой мысли. Речь не о том, что время «летит быстрее, когда Вы заняты». Цвета и вкусы субъективны в этом обычном смысле, и Кант прямо отвергает такую аналогию: это частные вариации поверх предмета, существование которого уже предполагается. Его утверждение расположено этажом ниже: не то, что Ваше прочтение часов принадлежит Вам, а то, что Вам принадлежит само существование часового порядка.
И это приводит к чему-то странно успокаивающему. То, что Ваша жизнь происходит последовательно — это, затем то, и этого не отменить, — не факт о Вселенной, в который Вы случайно попали. Это форма Вашей собственной чувственности. И именно поэтому ничто из того, что с Вами когда-либо произойдёт, не окажется за её пределами.
Далее: Кант услышал возражение. Но изменения реальны — я могу наблюдать, как меняются мои собственные представления, значит, время должно быть чем-то бо́льшим, чем моя форма. §7 — его ответ, а §8 — то место, где он перестаёт аргументировать в пользу трансцендентального идеализма и начинает его защищать.
Раздел II трансцендентальной эстетики целиком: пять аргументов о том, что время есть созерцание a priori, трансцендентальное истолкование из четырёх предложений, добавленное Кантом в 1787 году, и три вывода, делающие время условием всего — а не только мира вне Вас. Там, где издания 1781 и 1787 годов расходятся, показаны оба.
Вторая запись была посвящена первой из двух чистых форм чувственного созерцания у Канта. Это вторая, и здесь тот же механизм работает над другим понятием: метафизическое истолкование спрашивает, что это за представление?, затем трансцендентальное истолкование спрашивает, что делает возможным обладание им?, а затем следуют выводы. Оба термина были определены во второй записи; здесь они заново не определяются.
Одно отличие заметно с самого начала. Раздел I открывался абзацем, задающим сцену, — внешнее чувство, внутреннее чувство и вопрос Канта: Что же такое пространство и время? В разделе II никакой преамбулы нет. Заголовок заканчивается — и начинается аргумент 1.
| # | Тезис | Ход мысли | Устанавливает |
|---|---|---|---|
| 1 | Время не есть эмпирическое понятие, выведенное из какого-либо опыта | Чтобы заметить, что две вещи одновременны или что одна следовала за другой, Вы уже должны обладать временем. Иначе ни сосуществование, ни последовательность «не воспринимались бы». Значит, время не результат опыта — это то, что позволяет опыту иметь порядок. | a priori |
| 2 | Время есть необходимое представление, лежащее в основе всех созерцаний | Вы можете изъять явления из времени — помыслить время пустым. Но Вы не можете изъять время из явлений. Все они могут исчезнуть; время устранить нельзя. | a priori |
| 3 | На этой необходимости основываются аподиктические аксиомы времени | Время имеет только одно измерение. Различные времена существуют не одновременно, а последовательно. Опыт мог бы сообщить лишь то, что наблюдалось до сих пор; он не может дать «так должно быть». Эти основоположения — правила, делающие опыт возможным, и они «поучают нас до опыта, а не посредством опыта». | a priori |
| 4 | Время есть не дискурсивное понятие, а чистая форма чувственного созерцания | Различные времена — не экземпляры времени, а части одного и того же времени. Представление, которое может быть дано только через один-единственный предмет, есть созерцание. А положение «различные времена не могут быть одновременными» синтетично, поэтому его нельзя выжать из понятий. | созерцание |
| 5 | Бесконечность времени | Всякий определённый отрезок времени есть ограничение одного-единственного лежащего в основе времени — следовательно, первоначальное представление должно быть дано как неограниченное. Понятия содержат лишь частичные представления; целое, данное прежде своих частей, понятием быть не может. | созерцание |
Три аргумента в пользу a priori, два — в пользу созерцания. Разделение труда то же, что и в разделе о пространстве, где было два и два.
Перечитайте аргумент 3 и заметьте, чем он на самом деле является: утверждением, что существует корпус необходимого, неэмпирического знания о времени. Это именно тот род факта, который должно объяснять трансцендентальное истолкование, — а Кант поместил его здесь, внутри метафизического истолкования, вместо того чтобы приберечь. Он признаёт это в §5, и именно поэтому §5 состоит из четырёх предложений. Запомните это до следующего раздела.
Для пространства §3 занимал страницу и целую отдельную науку: геометрия работает, следовательно, пространство должно быть чистым созерцанием. Для времени Кант начинает с отказа делать это снова.
«Я могу сослаться здесь на № 3, где я ради краткости поместил под заглавием метафизического истолкования то, что, собственно, относится к трансцендентальному».
Трансцендентальная работа уже проделана — аксиомы времени и есть то синтетическое знание a priori, которое нуждается в объяснении. Поэтому §5 добавляет ровно один новый пункт, странный и сильный: изменение.
%%{init: {
"theme": "base",
"themeCSS": ".marker { fill:#ccc !important; stroke:#ccc !important; } .edge-thickness-normal { stroke:#ccc !important; }",
"themeVariables": {
"fontFamily": "'IBM Plex Serif','IBM Plex Sans',serif",
"textColor": "#e2e8f0",
"lineColor": "#cccccc",
"edgeLabelBackground": "transparent"
}
}}%%
flowchart TD
A["Изменение реально
вещь становится тем, чем не была"] --> D["Изменяться значит соединять
ПРОТИВОРЕЧАЩИЕ предикаты
в одном и том же предмете"]
D --> X["бытие в некотором месте
И
небытие в том же месте"]
X -->|"как голое соединение
это прямое противоречие"| N["Никакое понятие, каким бы оно ни было,
не может сделать изменение понятным"]
X -->|"но поставьте их
ОДНО ПОСЛЕ ДРУГОГО"| T["и оба могут встретиться
в одной и той же вещи"]
T --> I["Последовательность не дана понятием.
Она дана только в
СОЗЕРЦАНИИ ВРЕМЕНИ A PRIORI"]
N --> I
I --> C["Следовательно, понятие времени объясняет
возможность общего
учения о движении"]
Стержень — выражение nach einander, одно после другого. Мысль Канта не в том, что время делает противоречия приемлемыми; она в том, что только последовательность снимает именно это противоречие, а последовательность не есть то, что может дать понятие. Движение — изменение места — оказывается тогда просто самым наглядным случаем, и потому из этого вытекает учение о движении.
В издании 1781 года этого раздела нет: у него есть пагинация B (B48–B49) и вовсе нет пагинации A, потому что нет текста A, который можно было бы пронумеровать, и в панелях L0 немецкий столбец A переходит от аргумента 5 прямо к выводам. Но будем точны в том, что именно ново. Нов раздел, нов заголовок и нов аргумент об изменении и движении; слово Veränderung не встречается в разделе A о времени нигде до Erläuterung. Но материал, на который ссылается Кант, — аргумент 3, аксиомы времени, та часть, которую он называет «собственно трансцендентальной», — уже был в A в 1781 году слово в слово. B не добавило здесь трансцендентального содержания. Оно дало ему имя и ещё один случай.
На столе два кандидата, и вывод (a) устраняет обоих: время как нечто самостоятельно существующее (абсолютное время Ньютона, которое продолжало бы течь в пустой Вселенной) и время как нечто присущее вещам в качестве объективного определения или порядка (реляционное время Лейбница).
P1. Если бы время существовало само по себе, оно было бы «чем-то, что было бы действительным без действительного предмета», — реальным, не будучи ничем.
P2. Если бы время было определением или порядком, присущим вещам, оно не могло бы предшествовать этим вещам как их условие, а также познаваться и созерцаться a priori посредством синтетических положений.
P3. Но оно именно так и познаётся — это и установил аргумент 3 в §4.
∴ Время есть не что иное, как субъективное условие, при котором только и могут иметь место в нас все созерцания. И поэтому — и только поэтому — форма внутреннего созерцания может быть представлена до предметов, то есть a priori.
P2 — та же опора, что работала в выводе (a) о пространстве: всё, чем Вы можете обладать до предмета, не могло прийти от предмета. Кант использует её повторно намеренно; оба раздела построены по одному плану.
Внутреннее чувство (innerer Sinn) — способ, которым ум созерцает самого себя и своё внутреннее состояние. Не шестое чувство, направленное на мир, и не самонаблюдение как увлечение: это голый факт того, что Ваши представления являются Вам в определённом порядке. Если внешнее чувство доставляет предметы вне Вас, то внутреннее чувство доставляет Вас самих — во времени.
Аргумент Канта здесь краток и негативен. Время не есть определение внешних явлений: оно не относится ни к фигуре, ни к положению, ни к чему-либо, на что можно указать. Оно определяет отношение представлений в нашем внутреннем состоянии. Следовательно, формой именно этого оно и является.
Затем следует один из самых цитируемых ходов в книге, и причина его — проблема: внутреннее созерцание не даёт никакой фигуры. Рисовать нечего. Поэтому, говорит Кант, мы восполняем этот недостаток, заимствуя фигуру у внешнего созерцания: мы представляем временной ряд как линию, уходящую в бесконечность, и выводим свойства времени из свойств линии.
Он тщательно указывает, где заём заканчивается:
Каждое свойство линии переносится на время, кроме единственного, которое делает линию линией, — того, что её части существуют все сразу. И Кант делает вывод из самого заимствования, а не только из того, что оно даёт: то, что все отношения времени можно выразить во внешнем созерцании, — ещё одно свидетельство того, что представление о времени само есть созерцание, а не понятие. Понятию картинка не понадобилась бы.
Это вывод, у которого нет аналога в разделе I, и именно поэтому всю остальную Критику несёт на себе время, а не пространство.
P1. Пространство как чистая форма всякого внешнего созерцания ограничено в качестве условия a priori только внешними явлениями.
P2. Но все представления — имеют ли они своим предметом внешние вещи или нет — сами по себе, как определения души, принадлежат к внутреннему состоянию.
P3. Внутреннее состояние подчинено формальному условию внутреннего созерцания, то есть времени.
∴ Время есть условие a priori всех явлений вообще — непосредственное условие внутренних явлений и именно благодаря этому опосредованное условие также и внешних.
| Пространство | Время | |
|---|---|---|
| Форма чего | внешнего чувства | внутреннего чувства |
| Применяется к | внешним явлениям | всем явлениям |
| Как | непосредственно и только там | непосредственно — к внутренним; опосредованно — к внешним, потому что всякое восприятие внешней вещи есть также состояние Вашей души |
| Упускает ли что-нибудь? | да — мысль, настроение, решение не находятся ни в каком определённом месте | нет — в Вас нет ничего, что не было бы во времени |
Эта асимметрия принадлежит самому Канту и выражена его словами: пространство как условие a priori «ограничено только внешними явлениями» — bloß auf äußere Erscheinungen eingeschränkt, — тогда как «все явления вообще, т. е. все предметы чувств, существуют во времени и необходимо находятся в отношениях времени». Краткая формула — моя, а не его: у пространства есть «снаружи»; у времени — нет.
Это утверждение, которое реализует аналитика, — забегание вперёд, а не часть §6. Когда Кант подойдёт к тому, чтобы показать, как чистые понятия рассудка вообще могут применяться к предметам, мостом, который он строит, будет схема, а схема определяется там как трансцендентальное определение времени (A138/B177). Это должно быть время. Время — единственная форма, которая охватывает всё.
Раздел завершается той же парой, с которой вторая запись встретилась в связи с пространством, и Кант прямо требует, чтобы читатель оглянулся назад: заключительная фраза отсылает к «вышеприведённому замечанию в предыдущем разделе», то есть к последнему абзацу панелей L0 о пространстве.
| Тезис | Что это исключает | |
|---|---|---|
| Эмпирическая реальность | Время объективно значимо для всякого предмета, который когда-либо может быть дан нашим чувствам. Так как наше созерцание всегда чувственно, в опыте никогда не может быть дан предмет, который не подчинялся бы ему. | Что время — сон, иллюзия или частное искажение |
| Трансцендентальная идеальность | Отвлекитесь от субъективных условий чувственного созерцания — и время есть ничто; его нельзя приписать вещам в себе ни как существующее в них, ни как присущее им. | Что время — река, по которой плывёт мир, есть там кто-нибудь или нет |
И, как и в случае пространства, Кант заранее блокирует очевидное дешёвое прочтение. Эту идеальность нельзя иллюстрировать по аналогии с ощущением — с тем, как «субъективны» цвет или вкус. Такие аналогии предполагают, что само явление обладает объективной реальностью и лишь его чувственные предикаты являются частными. Утверждение Канта лежит уровнем глубже, и он отсылает читателя к тому же предостережению в разделе I.
Во второй записи пришлось предупреждать, что в разделе I издания действительно расходятся: пять пронумерованных аргументов в A против четырёх в B и полное отсутствие §3 в 1781 году. Было бы ошибкой прийти сюда, ожидая того же самого.
| A (1781) | B (1787) |
|---|---|
| пять пронумерованных аргументов | те же пять, в том же порядке |
| во всей эстетике нет номеров параграфов | пронумерованы §4, §5, §6 |
| — здесь ничего — | §5, трансцендентальное истолкование: полностью новое |
| Schlüsse a) b) c) | те же три, в том же порядке |
| завершается эмпирической реальностью и трансцендентальной идеальностью | то же завершение |
Внутри пяти аргументов есть ровно одна переработка, которую стоит прочитать. В аргументе 5 скобка 1781 года объясняет, что целое не может быть дано через понятия, потому что в понятиях «частичные представления идут первыми»; в 1787 году её заменяет «ведь они содержат только частичные представления». Утверждение о порядке становится утверждением о вмещении — та же поправка, которую B внесло в аргумент о бесконечности в разделе о пространстве. Всё прочее — выделения, пунктуация и орфография: blos → bloß, so fern → sofern, streiten → bestreiten.
Итак, шесть лет между изданиями дали в этом разделе один новый абзац и одну уточнённую скобку. Кант не считал, что раздел II нуждается в спасении.
1) Die Zeit ist kein empirischer Begriff, der irgend von einer Erfahrungabgezogen worden. Denn das Zugleichsein oder Aufeinanderfolgenwürde selbst nicht in die Wahrnehmung kommen, wenn die Vorstellungder Zeit nicht a priori zum Grunde läge. Nur unter deren Voraussetzungkann man sich vorstellen: daß einiges zu einer und derselben Zeit (zugleich)oder in verschiedenen Zeiten (nach einander) sei.
2) Die Zeit ist eine nothwendige Vorstellung, die allen Anschauungenzum Grunde liegt. Man kann in Ansehung der Erscheinungen überhauptdie Zeit selbst nicht aufheben, ob man zwar ganz wohl die Erscheinungenaus der Zeit wegnehmen kann. Die Zeit ist also a priori gegeben. In ihrallein ist alle Wirklichkeit der Erscheinungen möglich. Diese können insgesammtwegfallen, aber sie selbst (als die allgemeine Bedingung ihrerMöglichkeit) kann nicht aufgehoben werden.
3) Auf diese Nothwendigkeit a priori gründet sich auch die Möglichkeitapodiktischer Grundsätze von den Verhältnissen der Zeit oder Axiomenvon der Zeit überhaupt. Sie hat nur eine Dimension: verschiedene Zeitensind nicht zugleich, sondern nach einander (so wie verschiedene Räumenicht nach einander, sondern zugleich sind). Diese Grundsätze können ausder Erfahrung nicht gezogen werden, denn diese würde weder strengeAllgemeinheit, noch apodiktische Gewißheit geben. Wir würden nur sagenkönnen: so lehrt es die gemeine Wahrnehmung, nicht aber: so muß es sichverhalten. Diese Grundsätze gelten als Regeln, unter denen überhauptErfahrungen möglich sind, und belehren uns vor derselben und nicht durchdieselbe.
4) Die Zeit ist kein discursiver oder, wie man ihn nennt, allgemeinerBegriff, sondern eine reine Form der sinnlichen Anschauung. VerschiedeneZeiten sind nur Theile eben derselben Zeit. Die Vorstellung, die nurdurch einen einzigen Gegenstand gegeben werden kann, ist aber Anschauung.Auch würde sich der Satz, daß verschiedene Zeiten nicht zugleich seinkönnen, aus einem allgemeinen Begriff nicht herleiten lassen. Der Satzist synthetisch und kann aus Begriffen allein nicht entspringen. Er ist alsoin der Anschauung und Vorstellung der Zeit unmittelbar enthalten.
5) Die Unendlichkeit der Zeit bedeutet nichts weiter, als daß allebestimmte Größe der Zeit nur durch Einschränkungen einer einigen zumGrunde liegenden Zeit möglich sei. Daher muß die ursprüngliche VorstellungZeit als uneingeschränkt gegeben sein. Wovon aber die Theileselbst und jede Größe eines Gegenstandes nur durch Einschränkung bestimmtvorgestellt werden können, da muß die ganze Vorstellung nichtdurch Begriffe gegeben sein (denn da gehen die Theilvorstellungen vorher),sondern es muß ihre unmittelbare Anschauung zum Grunde liegen.
a) Die Zeit ist nicht etwas, was für sich selbst bestände, oder denDingen als objective Bestimmung anhinge, mithin übrig bliebe, wennman von allen subjectiven Bedingungen der Anschauung derselben abstrahirt:denn im ersten Fall würde sie etwas sein, was ohne wirklichenGegenstand dennoch wirklich wäre. Was aber das zweite betrifft, so könntesie als eine den Dingen selbst anhängende Bestimmung oder Ordnungnicht vor den Gegenständen als ihre Bedingung vorhergehen und a prioridurch synthetische Sätze erkannt und angeschaut werden. Dieses letzterefindet dagegen sehr wohl statt, wenn die Zeit nichts als die subjective Bedingungist, unter der alle Anschauungen in uns statt finden können.Denn da kann diese Form der innern Anschauung vor den Gegenständen,mithin a priori vorgestellt werden.
b) Die Zeit ist nichts anders, als die Form des innern Sinnes, d. i.des Anschauens unserer selbst und unsers innern Zustandes. Denn dieZeit kann keine Bestimmung äußerer Erscheinungen sein: sie gehört wederzu einer Gestalt oder Lage etc.; dagegen bestimmt sie das Verhältniß derVorstellungen in unserm innern Zustande. Und eben weil diese innreAnschauung keine Gestalt giebt, suchen wir auch diesen Mangel durchAnalogien zu ersetzen und stellen die Zeitfolge durch eine ins unendlichefortgehende Linie vor, in welcher das Mannigfaltige eine Reihe ausmacht,die nur von einer Dimension ist, und schließen aus den Eigenschaftendieser Linie auf alle Eigenschaften der Zeit außer dem einigen,daß die Theile der erstern zugleich, die der letztern aber jederzeit nacheinander sind. Hieraus erhellt auch, daß die Vorstellung der Zeit selbstAnschauung sei, weil alle ihre Verhältnisse sich an einer äußern Anschauungausdrücken lassen.
c) Die Zeit ist die formale Bedingung a priori aller Erscheinungenüberhaupt. Der Raum als die reine Form aller äußeren Anschauung istals Bedingung a priori blos auf äußere Erscheinungen eingeschränkt.Dagegen weil alle Vorstellungen, sie mögen nun äußere Dinge zum Gegenstandehaben oder nicht, doch an sich selbst als Bestimmungen des Gemüthszum innern Zustande gehören; dieser innere Zustand aber unter der formalenBedingung der innern Anschauung, mithin der Zeit gehört: so istdie Zeit eine Bedingung a priori von aller Erscheinung überhaupt undzwar die unmittelbare Bedingung der inneren (unserer Seelen) und ebendadurch mittelbar auch der äußern Erscheinungen. Wenn ich a priorisagen kann: alle äußere Erscheinungen sind im Raume und nach den Verhältnissendes Raumes a priori bestimmt, so kann ich aus dem Principdes innern Sinnes ganz allgemein sagen: alle Erscheinungen überhaupt,d. i. alle Gegenstände der Sinne, sind in der Zeit und stehen nothwendigerWeise in Verhältnissen der Zeit.Wenn wir von unsrer Art, uns selbst innerlich anzuschauen und vermittelstdieser Anschauung auch alle äußere Anschauungen in der Vorstellungskraftzu befassen, abstrahiren und mithin die Gegenstände nehmen,so wie sie an sich selbst sein mögen, so ist die Zeit Nichts. Sie ist nur vonobjectiver Gültigkeit in Ansehung der Erscheinungen, weil dieses schonDinge sind, die wir als Gegenstände unsrer Sinne annehmen; abersie ist nicht mehr objectiv, wenn man von der Sinnlichkeit unsrer Anschauung,mithin derjenigen Vorstellungsart, welche uns eigenthümlichist, abstrahirt und von Dingen überhaupt redet. Die Zeit ist alsolediglich eine subjective Bedingung unserer (menschlichen) Anschauung(welche jederzeit sinnlich ist, d. i. so fern wir von Gegenständen afficirtwerden) und an sich, außer dem Subjecte, nichts. Nichts desto wenigerist sie in Ansehung aller Erscheinungen, mithin auch aller Dinge, die unsin der Erfahrung vorkommen können, nothwendiger Weise objectiv. Wirkönnen nicht sagen: alle Dinge sind in der Zeit, weil bei dem Begriff derDinge überhaupt von aller Art der Anschauung derselben abstrahirt wird,diese aber die eigentliche Bedingung ist, unter der die Zeit in die Vorstellungder Gegenstände gehört. Wird nun die Bedingung zum Begriffehinzugefügt, und es heißt: alle Dinge als Erscheinungen (Gegenständeder sinnlichen Anschauung) sind in der Zeit, so hat der Grundsatz seinegute objective Richtigkeit und Allgemeinheit a priori.Unsere Behauptungen lehren demnach empirische Realität derZeit, d. i. objective Gültigkeit in Ansehung aller Gegenstände, die jemalsunsern Sinnen gegeben werden mögen. Und da unsere Anschauung jederzeitsinnlich ist, so kann uns in der Erfahrung niemals ein Gegenstandgegeben werden, der nicht unter die Bedingung der Zeit gehörte. Dagegenstreiten wir der Zeit allen Anspruch auf absolute Realität, da sienämlich, auch ohne auf die Form unserer sinnlichen Anschauung Rücksichtzu nehmen, schlechthin den Dingen als Bedingung oder Eigenschaft anhinge.Solche Eigenschaften, die den Dingen an sich zukommen, könnenuns durch die Sinne auch niemals gegeben werden. Hierin besteht alsodie transscendentale Idealität der Zeit, nach welcher sie, wenn manvon den subjectiven Bedingungen der sinnlichen Anschauung abstrahirt,gar nichts ist und den Gegenständen an sich selbst (ohne ihr Verhältnißauf unsere Anschauung) weder subsistirend noch inhärirend beigezähltwerden kann. Doch ist diese Idealität eben so wenig wie die des Raumesmit den Subreptionen der Empfindungen in Vergleichung zu stellen,weil man doch dabei von der Erscheinung selbst, der diese Prädicate inhäriren,voraussetzt, daß sie objective Realität habe, die hier gänzlich wegfällt,außer so fern sie blos empirisch ist, d. i. den Gegenstand selbst blosals Erscheinung ansieht: wovon die obige Anmerkung des ersteren Abschnittsnachzusehen ist.
Die Zeit ist 1) kein empirischer Begriff, der irgend von einer Erfahrungabgezogen worden. Denn das Zugleichsein oder Aufeinanderfolgenwürde selbst nicht in die Wahrnehmung kommen, wenn die Vorstellungder Zeit nicht a priori zum Grunde läge. Nur unter deren Voraussetzungkann man sich vorstellen: daß einiges zu einer und derselben Zeit(zugleich) oder in verschiedenen Zeiten (nach einander) sei.
2) Die Zeit ist eine nothwendige Vorstellung, die allen Anschauungenzum Grunde liegt. Man kann in Ansehung der Erscheinungen überhauptdie Zeit selbst nicht aufheben, ob man zwar ganz wohl die Erscheinungenaus der Zeit wegnehmen kann. Die Zeit ist also a priori gegeben. Inihr allein ist alle Wirklichkeit der Erscheinungen möglich. Diese könneninsgesammt wegfallen, aber sie selbst (als die allgemeine Bedingung ihrerMöglichkeit) kann nicht aufgehoben werden.
3) Auf diese Nothwendigkeit a priori gründet sich auch die Möglichkeitapodiktischer Grundsätze von den Verhältnissen der Zeit oder Axiomenvon der Zeit überhaupt. Sie hat nur Eine Dimension: verschiedene Zeitensind nicht zugleich, sondern nach einander (so wie verschiedene Räumenicht nach einander, sondern zugleich sind). Diese Grundsätze können ausder Erfahrung nicht gezogen werden, denn diese würde weder Strenge Allgemeinheit,noch apodiktische Gewißheit geben. Wir würden nur sagenkönnen: so lehrt es die gemeine Wahrnehmung; nicht aber: so muß es sichverhalten. Diese Grundsätze gelten als Regeln, unter denen überhauptErfahrungen möglich sind, und belehren uns vor derselben und nicht durchdieselbe.
4) Die Zeit ist kein discursiver oder, wie man ihn nennt, allgemeinerBegriff, sondern eine reine Form der sinnlichen Anschauung. VerschiedeneZeiten sind nur Theile eben derselben Zeit. Die Vorstellung, die nurdurch einen einzigen Gegenstand gegeben werden kann, ist aber Anschauung.Auch würde sich der Satz, daß verschiedene Zeiten nicht zugleichsein können, aus einem allgemeinen Begriff nicht herleiten lassen. DerSatz ist synthetisch und kann aus Begriffen allein nicht entspringen. Erist also in der Anschauung und Vorstellung der Zeit unmittelbar enthalten.
5) Die Unendlichkeit der Zeit bedeutet nichts weiter, als daß alle bestimmteGröße der Zeit nur durch Einschränkungen einer einigen zumGrunde liegenden Zeit möglich sei. Daher muß die ursprüngliche VorstellungZeit als uneingeschränkt gegeben sein. Wovon aber die Theileselbst und jede Größe eines Gegenstandes nur durch Einschränkung bestimmtvorgestellt werden können, da muß die ganze Vorstellung nichtdurch Begriffe gegeben sein (denn die enthalten nur Theilvorstellungen),sondern es muß ihnen unmittelbare Anschauung zum Grunde liegen.
Ich kann mich deshalb auf Nr. 3 berufen, wo ich, um kurz zu sein,das, was eigentlich transscendental ist, unter die Artikel der metaphysischenErörterung gesetzt habe. Hier füge ich noch hinzu, daß der Begriffder Veränderung und mit ihm der Begriff der Bewegung (als Veränderungdes Orts) nur durch und in der Zeitvorstellung möglich ist; daß,wenn diese Vorstellung nicht Anschauung (innere) a priori wäre, kein Begriff,welcher es auch sei, die Möglichkeit einer Veränderung, d. i. einerVerbindung contradictorisch entgegengesetzter Prädicate (z. B. das Seinan einem Orte und das Nichtsein eben desselben Dinges an demselbenOrte) in einem und demselben Objecte, begreiflich machen könnte. Nurin der Zeit können beide contradictorisch=entgegengesetzte Bestimmungenin einem Dinge, nämlich nach einander, anzutreffen sein. Also erklärtunser Zeitbegriff die Möglichkeit so vieler synthetischer Erkenntniß a priorials die allgemeine Bewegungslehre, die nicht wenig fruchtbar ist, darlegt.
a) Die Zeit ist nicht etwas, was für sich selbst bestände, oder denDingen als objective Bestimmung anhinge, mithin übrig bliebe, wennman von allen subjectiven Bedingungen der Anschauung derselben abstrahirt:denn im ersten Fall würde sie etwas sein, was ohne wirklichen Gegenstanddennoch wirklich wäre. Was aber das zweite betrifft, so könnte sieals eine den Dingen selbst anhängende Bestimmung oder Ordnung nichtvor den Gegenständen als ihre Bedingung vorhergehen und a priori durchsynthetische Sätze erkannt und angeschaut werden. Dieses letztere findetdagegen sehr wohl statt, wenn die Zeit nichts als die subjective Bedingungist, unter der alle Anschauungen in uns stattfinden können. Denn da kanndiese Form der innern Anschauung vor den Gegenständen, mithin a priorivorgestellt werden.
b) Die Zeit ist nichts anders als die Form des innern Sinnes, d. i.des Anschauens unserer selbst und unseres innern Zustandes. Denn dieZeit kann keine Bestimmung äußerer Erscheinungen sein: sie gehört wederzu einer Gestalt, oder Lage etc.; dagegen bestimmt sie das Verhältniß derVorstellungen in unserm innern Zustande. Und eben weil diese innreAnschauung keine Gestalt giebt, suchen wir auch diesen Mangel durchAnalogien zu ersetzen und stellen die Zeitfolge durch eine ins Unendlichefortgehende Linie vor, in welcher das Mannigfaltige eine Reihe ausmacht,die nur von einer Dimension ist, und schließen aus den Eigenschaften dieserLinie auf alle Eigenschaften der Zeit außer dem einigen, daß dieTheile der erstern zugleich, die der letztern aber jederzeit nach einandersind. Hieraus erhellt auch, daß die Vorstellung der Zeit selbst Anschauungsei, weil alle ihre Verhältnisse sich an einer äußern Anschauung ausdrückenlassen.
c) Die Zeit ist die formale Bedingung a priori aller Erscheinungenüberhaupt. Der Raum als die reine Form aller äußeren Anschauungist als Bedingung a priori bloß auf äußere Erscheinungen eingeschränkt.Dagegen weil alle Vorstellungen, sie mögen nun äußere Dinge zum Gegenstandehaben oder nicht, doch an sich selbst, als Bestimmungen desGemüths, zum innern Zustande gehören; dieser innere Zustand aberunter der formalen Bedingung der innern Anschauung, mithin der Zeitgehört: so ist die Zeit eine Bedingung a priori von aller Erscheinung überhauptund zwar die unmittelbare Bedingung der inneren (unserer Seelen)und eben dadurch mittelbar auch der äußern Erscheinungen. Wenn icha priori sagen kann: alle äußere Erscheinungen sind im Raume und nachden Verhältnissen des Raumes a priori bestimmt, so kann ich aus demPrincip des innern Sinnes ganz allgemein sagen: alle Erscheinungenüberhaupt, d. i. alle Gegenstände der Sinne, sind in der Zeit und stehennothwendiger Weise in Verhältnissen der Zeit.Wenn wir von unsrer Art, uns selbst innerlich anzuschauen und vermittelstdieser Anschauung auch alle äußere Anschauungen in der Vorstellungskraftzu befassen, abstrahiren und mithin die Gegenstände nehmen,so wie sie an sich selbst sein mögen, so ist die Zeit nichts. Sie istnur von objectiver Gültigkeit in Ansehung der Erscheinungen, weil diesesschon Dinge sind, die wir als Gegenstände unsrer Sinne annehmen;aber sie ist nicht mehr objectiv, wenn man von der Sinnlichkeit unsrerAnschauung, mithin derjenigen Vorstellungsart, welche uns eigenthümlichist, abstrahirt und von Dingen überhaupt redet. Die Zeit ist alsolediglich eine subjective Bedingung unserer (menschlichen) Anschauung(welche jederzeit sinnlich ist, d. i. sofern wir von Gegenständen afficirtwerden) und an sich, außer dem Subjecte, nichts. Nichts desto wenigerist sie in Ansehung aller Erscheinungen, mithin auch aller Dinge, die unsin der Erfahrung vorkommen können, nothwendiger Weise objectiv. Wirkönnen nicht sagen: alle Dinge sind in der Zeit, weil bei dem Begriff derDinge überhaupt von aller Art der Anschauung derselben abstrahirt wird,dieser aber die eigentliche Bedingung ist, unter der die Zeit in die Vorstellungder Gegenstände gehört. Wird nun die Bedingung zum Begriffehinzugefügt, und es heißt: alle Dinge als Erscheinungen (Gegenständeder sinnlichen Anschauung) sind in der Zeit, so hat der Grundsatz seinegute objective Richtigkeit und Allgemeinheit a priori.Unsere Behauptungen lehren demnach empirische Realität derZeit, d. i. objective Gültigkeit in Ansehung aller Gegenstände, die jemalsunsern Sinnen gegeben werden mögen. Und da unsere Anschauung jederzeitsinnlich ist, so kann uns in der Erfahrung niemals ein Gegenstandgegeben werden, der nicht unter die Bedingung der Zeit gehörte. Dagegenbestreiten wir der Zeit allen Anspruch auf absolute Realität, da sienämlich, auch ohne auf die Form unserer sinnlichen Anschauung Rücksichtzu nehmen, schlechthin den Dingen als Bedingung oder Eigenschaft anhinge.Solche Eigenschaften, die den Dingen an sich zukommen, könnenuns durch die Sinne auch niemals gegeben werden. Hierin besteht alsodie transscendentale Idealität der Zeit, nach welcher sie, wenn manvon den subjectiven Bedingungen der sinnlichen Anschauung abstrahirt,gar nichts ist und den Gegenständen an sich selbst (ohne ihr Verhältnißauf unsere Anschauung) weder subsistirend noch inhärirend beigezähltwerden kann. Doch ist diese Idealität eben so wenig wie die des Raumesmit den Subreptionen der Empfindungen in Vergleichung zu stellen, weilman doch dabei von der Erscheinung selbst, der diese Prädicate inhäriren,voraussetzt, daß sie objective Realität habe, die hier gänzlich wegfällt,außer sofern sie bloß empirisch ist, d. i. den Gegenstand selbst bloß alsErscheinung ansieht: wovon die obige Anmerkung des ersteren Abschnittsnachzusehen ist.
Перевод М. И. Владиславлева, С.-Петербург, тип. Н. Тиблена, 1867, с. 34–39. Набрано по факсимиле (Internet Archive) с сохранением дореформенной орфографии. Общественное достояние. Примечания переводчика опущены. Источник
Время 1) не есть опытное понятіе, отвлеченное нами изъ опыта.Чувственное воспріятіе не догадалось бы о существованіи чего-нибудь вмѣстѣ или послѣдованіи одного другому, еслибы ему не предшествовало a priori представленіе времени.Только при этомъ условіи возможна мысль, что нѣкоторые предметы существуютъ въ одно и то же время (вмѣстѣ) или въ разныя времена (одно за другимъ).
2) Время есть необходимое представленіе, предшествующее всѣмъ нагляднымъ представленіямъ.Нельзя отрѣшиться отъ времени по отношенію къ явленіямъ, хотя можно послѣднія отрѣшить отъ перваго.Слѣдовательно, время дано намъ a priori.Въ немъ только возможна дѣйствительность явленій.Послѣднія могутъ быть отвлечены, но первое не можетъ быть уничтожено (какъ всеобщее условіе ихъ возможности).
3) На этой необходимости a priori основывается возможность аподиктическихъ положеній объ отношеніяхъ времени, или аксіомы о времени вообще.Оно имѣетъ одно только измѣреніе: разныя времена существуютъ не вмѣстѣ, а одно за другимъ (тогда какъ разныя пространства существуютъ вмѣстѣ, а не одно послѣ другаго).Эти положенія не могутъ быть выведены изъ опыта; ибо онъ не могъ бы дать имъ характера всеобщности и аподиктической достовѣрности.Мы могли бы сказать: такъ говоритъ общее наблюденіе, но не могли бы утверждать: такъ должно быть.Упомянутыя положенія имѣютъ значеніе правилъ, при которыхъ возможенъ опытъ, и служатъ намъ указаніями для него, а не посредствомъ его.
4) Время не есть дискурсивное, или, какъ говорится, общее понятіе, но чистая форма чувственнаго представленія.Разныя времена суть части одного и того же времени.Наглядное же представленіе характеризуется именно тѣмъ, что оно имѣетъ предметомъ своимъ одинъ какой-нибудь предметъ.Сверхъ того, изъ общаго понятія мы никогда не вывели бы сужденія, что разныя времена не могутъ существовать вмѣстѣ.Такъ какъ оно есть сужденіе синтетическое, и не можетъ быть выводимо изъ понятія, то упомянутое сужденіе должно входить въ содержаніе нагляднаго представленія времени.
5) Безконечность времени означаетъ, что всѣ опредѣленныя количества времени происходятъ изъ ограниченія одного и того же времени.Слѣдовательно, первоначальное представленіе времени должно быть дано неограниченно.Тамъ же, гдѣ части и вообще величина предметовъ могутъ получить опредѣленность только посредствомъ ограниченія, само цѣлое представленіе не можетъ вытекать изъ понятій (они содержатъ въ себѣ только частныя представленія), но должно имѣть въ основѣ своей непосредственное наглядное представленіе.
Я могу сослаться на § 3, гдѣ, говоря о метафизическомъ изложеніи, я объяснилъ, что̀ значитъ названіе трансцендентальный.Здѣсь могу присовокупить, что понятіе измѣненія и понятіе движенія (какъ перемѣны мѣста) возможны только посредствомъ представленія времени; что, еслибы оно не было нагляднымъ представленіемъ (внутреннимъ) a priori, то никакое понятіе не могло бы уяснить намъ возможности измѣненія, т. е. соединенія въ одномъ и томъ же предметѣ противорѣчаще-противоположныхъ признаковъ (бытіе и небытіе одной и той же вещи въ одномъ и томъ же мѣстѣ).Только во времени могутъ быть примирены оба противоположные признака одной и той же вещи, именно одинъ послѣ другаго.Такимъ образомъ наше понятіе о времени объясняетъ возможность многихъ синтетическихъ познаній a priori и полагаетъ основы плодотворнаго ученія о движеніи.
1) Время не есть нѣчто, существующее само по себѣ, или находящееся въ вещахъ, какъ ихъ объективное опредѣленіе; — что̀ слѣдовательно, могло бы оставаться, если устранить всѣ субъективныя условія нагляднаго представленія.Въ первомъ случаѣ, время было бы чѣмъ-то дѣйствительнымъ, не будучи дѣйствительнымъ предметомъ.Во второмъ, какъ опредѣленіе, или порядокъ, находящійся въ самихъ вещахъ, время не могло бы предварять предметы, какъ ихъ условіе, и быть познаваемо a priori посредствомъ синтетическихъ положеній.Такое познаніе возможно только тогда, если время будетъ признано за субъективное условіе, отъ котораго зависятъ всѣ наши представленія.Въ этомъ случаѣ, мы можемъ представлять эту форму внутренняго представленія до знакомства съ предметами, слѣдовательно a priori.
2) Время есть форма внутренняго чувства, т. е. представленія насъ самихъ и нашихъ внутреннихъ состояній.Время не можетъ служить опредѣленіемъ внѣшнихъ явленій; оно не говоритъ ни о фигурѣ, ни о мѣстѣ и т. д., но опредѣляетъ отношеніе представленій нашей внутренней жизни.И такъ какъ это внутреннее представленіе само не имѣетъ никакого образа, то мы пытаемся восполнить этотъ недостатокъ посредствомъ аналогіи и представляемъ себѣ преемство времени въ видѣ безконечной линіи, въ которой разнообразное содержаніе составляетъ рядъ, имѣющій одно только измѣреніе; отъ свойствъ этой линіи заключаемъ къ свойствамъ времени, за исключеніемъ того обстоятельства, что части первой находятся всѣ вмѣстѣ, части же втораго существуютъ одна за другою рядомъ.Отсюда слѣдуетъ, что представленіе времени есть наглядное представленіе, ибо всѣ его отношенія могутъ быть выражены внѣшнимъ нагляднымъ образомъ.
3) Время есть формальное условіе a priori всякаго вообще явленія.Пространство, какъ чистая форма всякаго нагляднаго представленія, есть условіе a priori только для внѣшнихъ явленій.Между тѣмъ всѣ представленія, будутъ ли ихъ предметомъ внѣшнія вещи или нѣтъ, сами по себѣ, какъ опредѣленія души, принадлежатъ къ внутреннимъ состояніямъ, а внутреннее состояніе, подчиняясь формальному условію внутренняго представленія, зависитъ отъ времени.Поэтому, время должно быть признано условіемъ a priori всякаго явленія вообще, именно: непосредственнымъ условіемъ внутреннихъ явленій, а слѣдовательно чрезъ нихъ и всѣхъ внѣшнихъ.Если я могу сказать: всѣ внѣшнія явленія опредѣляются a priori въ пространствѣ, въ пространственныхъ отношеніяхъ, то на основаніи принципа внутренняго чувства я могу также утверждать: всѣ явленія вообще, т. е. всѣ предметы чувствъ, существуютъ во времени и необходимо находятся въ отношеніяхъ времени.Если мы отвлечемъ субъективный способъ самовоззрѣнія, а вмѣстѣ съ нимъ и тотъ способъ по которому мы умственно объемлемъ всѣ наши внѣшнія наглядныя представленія, слѣдовательно, если мы возьмемъ предметы сами въ себѣ, то время тогда ничего не будетъ значить.Оно имѣетъ объективное значеніе только для явленій, ибо ихъ мы принимаемъ за предметы нашихъ чувствъ; но оно сразу теряетъ свое объективное значеніе, лишь только мы перестанемъ имѣть въ виду чувственную сторону нашего нагляднаго представленія, и станемъ говорить о вещахъ вообще.Слѣдовательно, время есть субъективное условіе нашего (человѣческаго) представленія (оно всегда чувственно, т. е. происходитъ отъ дѣйствія на насъ предметовъ); само въ себѣ, внѣ субъекта, время ничего не значитъ.Тѣмъ неменѣе оно необходимо имѣетъ объективное значеніе для всѣхъ явленій, слѣдовательно для всѣхъ вещей, встрѣчающихся намъ въ опытѣ.Мы не можемъ сказать: всѣ вещи существуютъ во времени, ибо въ понятіи вещи не говорится о способѣ ея представленія, между тѣмъ какъ въ послѣднемъ и заключается единственное условіе, при которомъ время можетъ относиться къ представленію предметовъ.Поэтому если мы присоединимъ условіе къ понятію и скажемъ: всѣ вещи какъ явленія (какъ предметы чувственнаго представленія) существуютъ во времени, то это положеніе a priori объективно правильно и всеобще.Мы утверждаемъ поэтому опытную реальность времени, т. е. объективное значеніе его для всѣхъ предметовъ, какіе только могутъ представиться нашимъ чувствамъ.И такъ какъ наше наглядное представленіе всегда чувственно, то въ опытѣ никогда мы не встрѣтимся съ предметомъ, который не подчинялся бы условію времени.Зато, мы оспариваемъ у времени всѣ права на абсолютную реальность, именно, что оно, не будучи формой нашего чувственнаго представленія, существуетъ въ вещахъ, какъ условіе или свойство.Чувства никогда не могутъ свидѣтельствовать намъ о свойствахъ, принадлежащихъ вещамъ самимъ въ себѣ.Въ этомъ состоитъ трансцедентальная идеальность времени, по которой оно, если отвлечь субъективныя условія чувственнаго представленія, есть ничто, и не можетъ быть приписано предметамъ самимъ въ себѣ (безъ отношенія къ нашему представленію) въ качествѣ сущности, или какъ свойство.Впрочемъ эту идеальность также, какъ идеальность пространства, нельзя смѣшивать съ обманами чувства, ибо приэтомъ предполагается, что явленіе, имѣющее признаки пространства и времени, имѣетъ объективную реальность; мы утверждаемъ, что они реальны, доколѣ мы имѣемъ дѣло съ предметомъ въ опытѣ, какъ съ явленіемъ.Остальное понятно изъ примѣчанія перваго отдѣла.
